Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:52 

Твой ход, северный олень!

Anthony Fisher
- © All Tony Stark's rights reserved.


Участники: Anthony Fisher, Rainer Krause.
Время: 7 июля 2001.
Место: Бруней (то бишь места прилично отдаленные, но все равно недостаточно, чтобы избежать нашествия).
Статус: в процессе.

Ликбез:
"Мир слишком велик, чтобы быть познанным!" - вдохновленно восклицают поэты, писатели, ученые; в общем, все возможные наивные романтики и им подобные амбициозные мечтатели. Однако, как говорится, сколько людей, столько и мнений. Ибо, к примеру, на взгляд Энтони Фишера и Райнера Краузе мир, скорее, напоминает консервную банку. Не потому что жестяная, типун вам на язык! А потому что тесно, господа, тесно! Может, вселенная и таит в себе много загадок. Но когда дело доходит до взимания долгов, дражайшая Земля оказывается поразительно скупа на доступные локации.



@темы: These little games of ours ©⁄2

Комментарии
2012-05-10 в 22:53 

Rainer Krause
Как ты расслабляешься? Йога, игра на бонго, вагон травки? (с)


Найти можно кого угодно и где угодно, даже если это «где» находится на другом конце света, а «кто угодно» старательно маскируется, надеясь избежать своего обнаружения. Земной шар в принципе предоставляет для игры в прятки довольно ограниченное пространство, поэтому если ты умеешь искать, то шансов уйти от ответственности у должника нет. Это только вопрос времени.

Телефонный звонок раздался как раз тогда, когда время у Краузе было. Не в избытке, но достаточно для небольшого путешествия с огоньком. Своего информатора Райнер выслушал молча и так же молча прервал связь, когда услышал все, что хотел услышать. Тот еще не настолько искупил свою вину, чтобы поощрять его какими-либо комментариями. Эльза, находившаяся тут же, под боком, повела бровью, выдавая свою заинтересованность.

– Никогда не был в Брунее, – лаконично поделился с ней Краузе. – Не скучайте. – Мимоходом брошенная фраза, заменявшая собой приказ не следовать за ним – и фройлян Бергманн остался только негромкий хлопок и рассеянный постаппарационный след.

Аппарировать, разумеется, пришлось неоднократно, а любое часто повторяемое действие очень скоро превращается в рутину и навевает скуку, так что к моменту достижения цели назначения Райнер пребывал не в лучшем расположении духа и уже почти жалел о том, что решил заняться этим делом лично. С другой стороны – он никогда не был в Брунее. А тут еще и повод поразвлечься. Это, во всяком случае, должно было быть веселее, чем ужин у консула или благотворительный аукцион в городской ратуше. Сегодня Краузе хотелось активных действий, и он твердо знал, что получит их, вне зависимости от того, по какому сценарию пойдут дальнейшие события: либо он вернет себе то, что ему причитается, либо освежует несостоятельного должника и скормит его акулам. Их тут наверняка должно водиться в избытке.

Приятный момент заключался также в том, что Райнер точно знал, куда ему нужно. Если вы полагаете, что в султанате не может быть публичных домов, вы сильно заблуждаетесь: в любом уголке мира, пусть и самом отсталом и ничтожном, тому, кто платит, доступны любые виды услуг, какие он ни пожелает, а Бруней был чем угодно, но только не отсталой страной.

Информации, которой обладал австрийский посол, было достаточно для того, чтобы застать намеченную на сегодня жертву врасплох. Но Райнеру хотелось поиграть. Именно поэтому он прогулялся, не таясь, вокруг здешней главной достопримечательности – белой мечети с золотыми куполами, время от времени поглядывая в карту, тем самым лишний раз подчеркивая, что он здесь турист, хотя местные уже по покрою одежды могли опознать в нем иностранца. Пусть увидят, пусть узнают и пусть передадут, кому надо, что можно начинать бояться: забавно будет понаблюдать, как он замечется, словно таракан в стеклянной банке. Потерять своего клиента снова Краузе не боялся: магический крестик, которым он пометил его при прошлой встрече, на таком относительно небольшом расстоянии исправно исполнял функцию маячка, перемещения коего отображались теперь на карте в руках Райнера. Малоизвестный, но очень удобный фокус.

Посчитав, что предоставил всем желающим и не очень достаточно времени, чтобы осознать свое положение и проникнуться ужасом ситуации, австриец отклонился от традиционного туристического маршрута и прогулочным шагом направился туда, где его должны были ждать. Войдя с палящего солнца в прохладу отделанного черным и белым мрамором просторного холла, Краузе на несколько секунд остановился, привыкая к смене освещения, осматриваясь и с видимым удовольствием истребляя приобретенный по дороге шарик мороженого в хрустящем стаканчике. Вышедшая ему навстречу женщина, уже не юная, но все еще знойная, как местный климат, обратилась к нему на не очень хорошем английском, предлагая ознакомиться со спектром предлагаемых услуг, но Райнер, не намеренный выслушивать это лопотание, оборвал ее в самом начале.

– Отведи меня к хозяину. – Брунейская дива трижды хлопнула густыми черными ресницами, и Краузе состроил пренебрежительную мину. – Только не надо говорить, будто его нет на месте; я знаю, что он здесь.
Женщина хлопнула ресницами еще раз, но внезапно понятливо кивнула.

Следуйте за мной, сэр, – прошелестела она, поманив гостя рукой. Лениво хрустнув вафельным стаканчиком и сдвинув кепку козырьком на затылок, Райнер двинулся за этой Ариадной. Повела она его, разумеется, самыми окольными путями – то есть через многочисленные залы, полные полуобнаженных красоток в легком шифоне и дорогих побрякушках, тихой музыки, звонкого смеха, журчания воды в фонтанчиках и вина в хрустальных графинах, нагромождений экзотических плодов в огромных серебряных вазах и благоухающих тропических цветов и фикусов в деревянных кадках. И Краузе великодушно позволял своей проводнице вести его через этот рай земной, откровенно пялясь по сторонам, с пронзительным взглядом и блуждающей улыбкой на лице, время от времени демонстративно облизывая подтаивающее мороженое – ровно до тех пор, пока перед ним не распахнулись двери очередного зала с большим лазурным бассейном посередине, и австрийскому послу не открылся вид на окруженный юными прелестницами шезлонг, на котором с довольной ухмылкой возлежал…

– Сукин ты сын, – миролюбиво проговорил Краузе.

От принимающей стороны это был, бесспорно, очень хитрый ход, всю прелесть которого не верящий в случайности Райнер немедленно оценил в небольшую отсрочку для своего беглеца. Какая ирония.

2012-05-10 в 22:54 

Anthony Fisher
- Нам нужен план атаки!
- У меня уже есть: атакую. (с)


Этим утром в коттедже, расположенном на окраине южного знойного города-миллионера Атланта, было на удивление тихо: на кухне мирно прищелкивала мелющимися кофейными зернами кофеварка, от которой неподалеку притаился, поджидая жертву, тостер, слегка жужжала, изредка поперхиваясь апельсиновыми косточками, соковыжималка, под ножом вдохновленно хрустел айсберг, а в левой руке мужчины, стоящего посреди всего этого вселенского умиротворения, - свежая пресса. При этом новоявленный бытовой акробат успевал даже заглядывать в балансирующий поверх коробки из-под хлопьев путеводитель, выуженный из собственной библиотеки, словно сверяя какую-то информацию оттуда с вестями, которые принесла вместе с запахом недавно вышедшей из типографии бумаги откровенно ломающаяся "New York Times".
Отмени на сегодня все встречи, - не оборачиваясь, безапелляционно произнес Фишер, заслышав позади приближающиеся шаги чего-то живого и явно на каблуках. - У меня появились дела, не терпящие отлагательств.
- Твои дела всегда не терпят отлагательств, - спокойно, словно маленькому ребенку, возразила боссу Оливия Кребтри и прошла вглубь помещения, устраиваясь на одном из барных стульев, а локоток - на стеклянной столешнице, - особенно когда они касаются умасливаяния твоего непомерно разросшегося эго, Тони, - женщина бросила на американского посла насмешливый взгляд и слегка наклонила голову, оценивая внешний вид мужчины: - Милый фартук, - помощница кивнула в сторону куска материи, расписанного вручную акварелью яркими маками и на данный момент покоящегося с помощью нехитрых приемов на бедрах Фишера.
Спасибо,- - последовал невозмутимый, но слегка рассеянный ответ ввиду того, что, склонившись к кофейному машинному монстру, Тони, прикусив кончик языка, увлеченно копался в программах. Зная, что последнего от разбирательств с техникой лучше не отвлекать, Оливия терпеливо пережила вынужденный антракт, только после которого, выпрямившись и на автомате вытерев руки о веселый фартук, американец взглянул на помощницу и продолжил: - Мир имеет в арсенале функцию ждать, когда оно того надо, Кребтри, и ты прекрасно об этом знаешь. Впрочем, можешь отменить только то, что попадает в график до обеда. Думаю, к выступлению на саммите я успею.
- Ты невероятно щедр, - ласково улыбнулась Оливия с таким знакомым подтекстом: "Фишер, я тебя когда-нибудь задушу твоим же галстуком", что Тони, не удержавшись от соблазна, улыбнулся в ответ мстительно-очаровательным: "Как скажешь, милая" и составил на стол чашку с горячим кофе вместе с убежденным:
Значит, договорились? - Фишер часто думал о том, что в этих отношениях ставить ультиматумы, вообще-то, в основном должен он, но в результате выходило все как-то наоборот, поэтому американскому послу пришлось быстро вырабатывать иную стратегию, вылившуюся в результате в абсолютно противоположную ему модель поведения, заключавшуюся в правиле: "Попроси вежливо - получи одобрение; ежели, попросив вежливо, ты не получил одобрения - попроси вежливо еще раз". Согласитесь, по отношению к Тони - невероятная теория, заранее обреченная на практике на провал. Однако, Мерлин мой, чего только не сделаешь, чтобы кто-то бегал тебе по утрам за булочками в корицей!
Кребтри в это время успела смерить подозрительным взглядом сначала угощение, а затем и собственного шефа, и только потом побежденно вздохнула, понимая, что особого выхода у нее не было: либо Тони пропустит мероприятия официально, либо он сделает это без ее ведома, что, разумеется, грозило большей головной болью ей, а не этому электровенику с наклонностями камикадзе. Американец, кстати, также знал о том, что его помощница знает, поэтому пользовался этим без зазрения своей отсутствующей совести.
- Но чтобы вернулся до саммита, - строго выставила условие Оливия, осторожно подцепляя рукой чашку с кофе, разумно опаясь обжечься: - А то натравлю на тебя миссис Фишер, будешь знать! - не без злорадства заявила женщина, прекрасно зная, что мама для Тони - это святое. Миром Энтони Фишера вообще правили женщины! Две женщины. Но, к большому сожалению мира, это все равно не мешало американскому послу изворачиваться так, чтобы похоронный марш играл по всему, что вы запланировали в ближайшем будущем. Да, расскажи Фишеру о своих планах, повесели его!
Ты чудо, - в свою очередь радостно заявил Тони, едва не перебивая Кребтри в середине фразы о собственной маме, и, подхватив стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, танцующей походкой направился вон из святой обители, подальше от вечно верещащего холодильника (часок постоять прикрытым не может, предатель!) и кусающегося тостера. - Думаю, в Брунее жарко! - А если нет, то будет!
Когда Оливия поперхнулась кофе (затраченное время на реакцию - две секунды), Фишер уже безвозвратно скрылся за поворотом.
- Бруней? Бруней?! Тони!! - и тут же скривилась по еще одному поводу, страдальчески возведя очи горе.
Они работали вместе более пяти лет, а он все никак не мог запомнить, что она пьет кофе без сахара.
Невероятно.

Фишер любил путешествовать. В особенности, когда путешествие открывало для него новые знания, новые модели поведения, новые игровые залы, - хм, в общем, новые перспективы. Поэтому не прошло и получаса, как на улицах Бандара-Сери-Бегавана, столицы Брунея с ужасным труднопроизносимым названием, появился мужчина в белом льняном брючном костюме, гавайской рубашке, кедах в тон и солнезащитных очках с вызывающими темно-фиолетовыми линзами. Тони никогда не старался привлекать к себе лишнего внимания. Просто все остальные почему-то на него его обращали, а сопротивляться с подобным фактором Фишер находил делом крайне бесполезным. Поэтому, вывернув из темного переулка, выбранного для аппарации, американец сразу обзавелся в ближайшей лавочке кульком разноообразных орешков на любой вкус и цвет и, неспешно оглядываясь по сторонам, заскользил в толпе, становясь частью разномастного полотна, в котором неумолимо переплетались туристы из сотни стран и местные жители.

Тони не пользовался картами. Информация, подчерпнутая из утреннего путеводителя, ему, конечно, особо не мешала, но с собой его американский посол не взял, поэтому повторюсь: Тони не пользовался картами. Для Фишера новый город был совокупностью шершавой дороги под ногами, запахов восточных сладостей из ближайшей забегаловки и ароматов благовоний храма, шума скорлупы от фисташки под шиной велосипеда и извиняющимся сигналом на руле оного, когда водитель транспортного средства на скорости разрезал толпу. Фишер был слишком эстетом, чтобы лишать себя красоты наблюдения, отдаваясь в волю сухим названиям улочек на безупречной глянцевой бумаге. Скучно. А скука для Энтони была самым страшным врагом из всего, что могло существовать в этой Вселенной, поэтому встреч с этой госпожой американский посол все-таки старался избегать.

И понял, что избежал ее в очередной раз тогда, когда плутание, имеющее в своем расписании созерцание прекрасной султанской мечети, привело его к богато украшенным покоям, которые носили не менее скромное название - бордель. И бордель, причем, хороший, Тони бы даже его посоветовал. Если бы не тот факт, что держал сие заведение его должник, по душу которого американец и явился в это обиталище покоя и красивого разврата. Почти элегантного. А Тони любил красивые вещи. И будет ли процветать эта теперь зависило только от того, насколько совестливым окажется ее владелец. Какой прекрасный выдается оксюморон, чувствуете?
Я к боссу, - коротко оповестил он встретившую его прелестницу и, не принимая возражений, двинулся проторенным путем.

Долги - вещь чудесная (когда должен не ты, разумеется), и интриги, которые за ними обычно следуют, вполне способны соперничать с кознями, устраиваемыми на черном рынке. Поэтому, когда Тони добрался до апартаментов своего знакомого, самого знакомого он в них, разумеется, не нашел. Зато обнаружил целый мини-гарем, который поведал ему длинную и запутанную историю о том, что их дражайших хозяин собрал вещички не долее, как минут двадцать назад, и малодушно покинул собственное детище по ужасно важным делам. Выслушав теорию, Фишер хмыкнул. Затем хмыкнул еще раз, еще более скептично. А потом беспардонно полез в одну из милых головок, чтобы узнать, что сбежало задолжавшее чудо не по важным делам, а испугавшись встречи с кредитором, а не долее, как двадцать минут назад, а в минут пять как, подхватывая полы аля-султанского одеяния, чтобы не споткнуться, и забился, скорее всего, в гнездо из подушек сиего обиталища. Только выяснилась еще одна, еще более будоражащая деталь: кредиторов оказалось двое. Американский посол собственной персоной и... Ну конечно. Какая прелесть, - невольно умилился Фишер. Вот уж воистину никогда не знаешь, где найдешь... и где найдешь еще.

Развернутый в сторону двери козырек, расслабленная поза, обкусанный со всех сторон стаканчик мороженого. Тони редко доводилось видеть австрийского посла в таком амплуа туриста, однако поспорить с тем, что образ ему шел, было крайне сложно. Да и стоило? Правильно, не стоило.
Поэтому, когда Райнер поднял на него взгляд, американец лишь широко приветливо улыбнулся, успев удобно устроиться на жезлонге и салютуя вошедшему ото лба ладонью. "Сукин ты сын", - внес свою лепту в происходящее австриец, и, пожалуй, только после этой фразы Тони разрешил себе перестать беспокоиться за его душевное состояние ввиду представшей перед его глазами картиной. Впрочем, все только начиналось!
Опаздываешь на вечеринку, Краузе, - весело отозвался Фишер, так и не удосужившись принять более вертикальное положение. Что вполне не помешало ему забросить в рот арахис из еще незакончившейся партии, купленной им по прибытии в Бруней, а затем вопросительно поднять вверх брови, мол, что молчим, и протянуть руку вперед с зажатым в кулаке кульком: - Хочешь орешков?

2012-05-10 в 22:56 

Rainer Krause
А теперь порепетируем Шекспира!


Неторопливо, с чувством собственного достоинства приблизившись к ложу Фишера, Краузе чуть наклонился к нему, чтобы зачерпнуть сразу пригоршню орешков, и щедро посыпал ими остатки мороженого, предварительно одним широким небрежным жестом выбрав из смеси арахис, который тут же полетел прямо на гладкий мраморный пол через плечо австрийского посла.

Удивительное дело – сколько ни живи на свете, а все равно периодически приходится объяснять прописные истины: Австрия не опаздывает, Австрия задерживается.

– Это не я опаздываю, это ты приходишь слишком рано, Фишер, – хмыкнул Райнер, прежде чем между делом осведомиться: – сколько ты еще собираешься путаться у меня под ногами?

Впрочем, этот вопрос можно было и не задавать, потому что ответ Краузе знал и так: вечно. За годы, которые он был знаком с Фишером, этот факт уже успел превратиться в непреложную аксиому: в какую бы новую сферу ни лез австриец, он неминуемо натыкался там на своего американского коллегу. Радовало одно: обратное было также верно, так что сюрпризы периодически случались обоюдные.

– Гуляем, девочки, –
лениво велел Райнер облепившим Фишера и частично пытавшимся переключиться на него грациям, но то ли с английским у них было плоховато, то ли мурлыкающий тон не производил должного эффекта: пришлось сменить тактику.

– Пошли вон! – от души рявкнул Краузе. Так оказалось явно доходчивее: несколько из окружавших их красоток буквально отшатнулись в сторону. Весьма благоразумное поведение. Вот и как после этого быть милым и добрым, если люди упорно не хотят понимать по-хорошему? Ведь всегда одно и то же.

Наблюдая, как девушки беспокойным ручейком вытекают из зала, Райнер откусил от близившегося к концу мороженого, плотоядно захрустев фишеровскими орешками, а, упихав последний большой кусок вафельного стаканчика в рот, вальяжно потянулся к заднему карману джинсов и вытащил оттуда наспех сложенную карту, но бросил на нее лишь один короткий взгляд.

– Ты здесь чтобы спасти шкуру этого идиота, или он и тебе задолжал? – дожевав, поинтересовался Краузе, не видя ни малейшего смысла скрывать цель собственного визита в этот дивный город с замечательным названием Бандар-Сери-Бегаван, походя запихивая карту обратно в задний карман. – Не то чтобы это было в самом деле важно – итог все равно будет один – так… – он улыбнулся, комично подняв плечи, – любопытство.

Вариантов было два. Либо у Фишера с этим типом какие-то дела, и тогда Америка сейчас начнет всеми правдами и неправдами защищать свои инвестиции (и, конечно, обломается, потому что Райнер твердо вознамерился защитить свои, и с кого именно потребовать уплату долга, его беспокоило в последнюю очередь). Либо их цели в этот раз полностью совпадали, и тогда невозможно не признать, что их погрязший в долгах прохвост перехитрил сам себя, позволив своим кредиторам столкнуться друг с другом. Расчет, понятное дело, мог быть только на то, что они сожрут друг друга живьем, избавив третью сторону от всех проблем и хлопот разом. Распространенное заблуждение! Не будем его винить: всякий, кому хотя бы раз довелось лицезреть Фишера и Краузе на людях, точно так же уверился бы в том, что один из них мечтает откусить другому голову, а другой спит и видит, как бы четвертовать первого на три неравные половины, и только их помощники могли догадываться, что двух послов связывают отношения несколько иного характера.

– Как бы там ни было, я собираюсь отыскать нашу радость в этих чертогах разврата раньше, чем он наделает в штаны от страха или попытается сигануть на другой конец света. Один раз он это уже сделал, и вот – не помогло, – Райнер подкрепил последнее утверждение активным, утрированным движением мимики, после чего спокойно двинулся к узорчатой дальней стене и, остановившись возле нее, пару раз медленно провел рукой на уровне глаз, вслед за чем удовлетворенно кивнул.

– Ах да, – обронил австриец через плечо, не удосужившись повернуться к Фишеру. – Я намерен вытянуть из нашего друга или деньги, или кишки, поэтому если у тебя есть какие-то предубеждения относительно вида крови, можешь просто продолжать валяться в шезлонге. Девочек обратно не позову, извини. Визжать будут. – Он поморщился.

Если бы Фишер не вмешивался, все было бы действительно намного проще. Но что-то подсказывало Райнеру, что остаться в стороне он элементарно не способен физически. Американцы!

Краузе постучался. В стену.
– Выходи, Спящая Красавица, покажи свое личико!
Ничего. Райнер театрально вздохнул и медленно потянулся за палочкой. Он был не из тех, кто повторяет дважды.
– Bombarda maxima.
Ну, разве он не хотел с самого начала решить все по-хорошему?..

Часть стены обрушилась, с грохотом и пылью. Что-то хрустнуло-треснуло под потолком. Краузе равнодушно покосился наверх, где сейчас наверняка расползалась живописная трещина. Продержится ли крыша? Может и продержаться. То есть, простите, не может. Фишер.

– Неужели ты все еще не понял? – засунув руки в карманы, произнес австриец в пространство перед собой, не дожидаясь, пока пыль хоть немного осядет и видимость восстановится. – В игре в прятки я – мастер.

No rush: wrong day to die

главная